Сказки для детей
Детские сказки читать онлайн бесплатно

Глава 6. Пятая профессия Маши Филипенко. Страдания троллейбусного парка

  1. Сказки
  2. Авторские сказки
  3. Сказки Успенсого
  4. 25 профессий Маши Филипенко

Страдания троллейбусного парка читать:

Однажды мама пришла с работы грустная и позвала Машу на кухню чай с ней пить:

— Вы своим институтом везде в городе производство улучшаете, а о нашем троллейбусном парке даже и не думаете.

Маша поразилась:

— Неужели не думаем? Я обязательно поговорю с профессором Бариновым… чтобы мы задумались. Не грусти, мама.

Как только время у неё выдалось, она отправилась в Институт Улучшения. Вахтер к ней уже привык, дневник не требовал и не придирался. Он закричал вахтерским голосом:

— А! Незамутнённая появилась. С чем пожаловала?

— Мы по всему городу производство улучшаем, а о мамином троллейбусном парке даже и не думаем.

— А какой у неё парк?

— Второй.

— А у нас шестой. И о нём мы тоже не думаем. Мы, выходит, уже о двух парках не думаем. Надо это исправлять.

— Я и пришла исправлять, — сказала Маша.

— Очень вовремя, — поддержал её вахтер. — Всё начальство на местах.

Пожилой профессор Баринов сидел в кабинете на столе и наклеивал почтовые марки.

— А, лучшая улучшательница! С чем пожаловала?

— Вот с чем, — сказала Маша. — Мы по всему городу производство улучшаем, а о мамином троллейбусном парке даже и не думаем.

— Почему не думаем? — удивился профессор Баринов. — Думаем.

— А что мы о нём думаем?

— Я, например, думаю, что в этом троллейбусном парке всё в порядке. Троллейбусы ходят, билеты продаются, провода не перепутались.

— Почему вы так думаете?

— Потому. Если бы у них что-нибудь не работало, от них бы давно заявка поступила. Спасите, мол, помогите, погибаем!

— Не поступала заявка? — потускнела Маша.

— Не поступала, — ответил профессор, облизывая очередную марку. — А что у них случилось? Шины лопаются? Билетов нет? Мыши все билеты на обои растащили?

— Я у мамы спрошу, — сказала Маша.

— Выясни, что там у них. И пусть они заявку пришлют. А теперь до свидания. Я занят важной работой. У меня ещё сто марок не наклеено.

— Ой, давайте я буду вам помогать! — закричала Маша. — У меня язык ох какой мокрый!

Они стали наклеивать наперегонки. Маша девяносто марок наклеила, а профессор только десять. Но зато всё правильно.

Маша пришла домой, сели они с мамой снова чай пить, и стала она у мамы выяснять.

— Что там у вас, мама, не так? Может, у вас шины лопаются? Может, у вас провода перепутались? Может, у вас билетов нет — мыши всю бумагу на пакеты растащили?

— Нет, — ответила мама. — С этими проблемами у нас всё в порядке. Нас другое беспокоит. У нас большая текучесть водительских кадров.

— А что это такое?

— Водители с работы уходят. Из столовой повара не уходят. Из мастерских не уходят. А из водителей бегут.

— Может, вы им платите мало? — спросила Маша.

— Больше всех платим. И путёвки даём.

— Может, у них детского сада нет?

— Есть у них детский сад.

Маша как начала выяснять, её не остановишь.

— Может, у них работа опасная? Сейчас бабушки так перед колёсами и бегают. Особенно дети.

— Не бегают у нас бабушки под колёсами. Сейчас на всех остановках подземные переходы есть.

— Тогда в чём же дело?

— Это я сама и хочу узнать.

— Знаешь что, мама. Напиши заявку нам в институт. Вам кого-нибудь выделят. Сейчас много хороших улучшателей есть.

— Придётся, — сказала мама. — Видно, без ваших улучшателей у нас плохо будет. Давай твой дневник.

Не прошло и двух дней, как Машу вызвал профессор Баринов. В этот раз он сидел за столом, ничего не клеил и был очень важный.

— Слушай, Маша, как у тебя в школе с отметками?

— По математике хорошо! Просто очень хорошо! — ответила Маша. — Ни одной двойки!

— А по другим предметам?

— И по другим предметам хорошо. Особенно по математике.

— Ладно, — сказал профессор Баринов. — Сейчас ты возьмёшь ручку и напишешь заявление. Это заявление будет и диктант одновременно. Ты его отнесёшь к начальнику отдела диктантов. Чтобы он визу поставил. Если он разрешит, выпустим тебя на линию. В троллейбусный парк требуется улучшателя направить.

Маша взяла ручку и стала писать. А профессор Баринов диктовал. Потом то, что получилось, Маша понесла к начальнику отдела диктантов.

— Здравствуйте, Анатолий Юрьевич. Это вам велели передать для визы.

Начальник взял заявление и стал читать:

— «ГлавнАму учёнАму праХфессору БаринАву. Заявление. Прашу направить мИня улучшательницей в трАЛебусный парк где работаИт мАя мама». О запятых и мечтать не приходится, — сказал он и поднял телефонную трубку. — «Алло. Позовите к телефону прах фессора Баринова. Это сам прахфессор? Очень хорошо. Послушай, кого ты ко мне присылаешь? Это какое-то чудо неграмотности. В её заявлении, может быть, два слова написано без ошибок».

Видно, профессор сказал что-то положительное про Машу. Потому что начальник отдела диктантов успокоился.

«Ладно. Зачисляй её в парк. Прикрепим к ней лучшую сотрудницу — жену товарища Жбанова».

Это известие удивило «прахфессора». Потому что Анатолий Юрьевич подтвердил: «Да. Да. Раз такой случай, бросаем лучшие силы. Я думаю, твою улучшательницу приведу в лучший вид.

Как там с троллейбусами — не знаю. Но писать грамотно она научится».

И началась у Маши новая жизнь.

Утром звенел будильник, и она бежала в школу к ребятам. Завтракала на ходу пирожками.

В школе она старалась радовать Екатерину Ричардовну — сидела как можно тише. Не высовывалась.

Дима Олейников ей шептал через парту:

— Два пьяных дядьки стоят и спорят. Один говорит: «Это — месяц». Другой говорит: «Это — луна». Идёт третий дядька. Они у него спрашивают: «Это месяц или луна?» Он отвечает: «Не знаю, ребята, я не местный».

Екатерина Ричардовна заинтересовалась:

— Дима Олейников, о чём это ты с Филипенко беседуешь?

— О звёздах, Екатерина Ричардовна. О луне.

— На уроке русского языка? Попрошу главного астронома выйти к доске и написать такое астрономическое предложение: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана».

Дима без особой радости подошёл к доске и стал царапать как курица лапой: «ВышИл месИц из тумана, вынул ножЕк из кармана».

— Очень мило, — сказала Екатерина Ричардовна. — Кто-то вышил месяц из тумана. То есть взял туман и стал туманом этот месяц вышивать. Кто-то вынул из кармана несколько ножек. Это, наверное, расхититель из табуреточной фабрики.

Олейников наливался соком, как помидор.

— Нет, — продолжала Екатерина Ричардовна, — не туда Олейников ведёт Филипенко, не туда. Не в те дали. Филипенко должна сесть и крепко задуматься.

Маша крепко думала. Но всё не о том. А о своём троллейбусном парке. Как только звенел последний звонок, она в любую погоду, снег ли, дождь, бежала на остановку троллейбуса «Школа». И ждала там минут под навесом двадцать. Пока подъезжал троллейбус № 66–99 второго маршрута.

Это был Машин троллейбус. На котором она работала.

За рулём сидел водитель Семёнов Александр Иванович. Маша садилась на место ученика. И они ехали.

Хотя Маша ехала на месте ученика, водить троллейбус ей не давали. Зато ей давали в руки микрофон и разрешали объявлять остановки и делать разные билетопокупательные замечания.

— Уважаемые граждане! — говорила Маша строгим голосом. — Наш троллейбус номер два следует по второму маршруту. Кто не взял билеты, возьмите. Кто едет не в ту сторону, выходите. Остановка «Бородинская панорама». Следующая остановка «Поклонная гора».

Люди думали: «Какая хорошая девочка. Папе помогает».

А другие говорили:

— При чём тут помогает? Не с кем оставить ребёнка, вот и взяли на работу.

А третьи спорили:

— И это всё не так. Это девочка из кружка «Умелые экскурсоводы». Она в троллейбусе практику проходит.

Маше нравилось, что она — умелый экскурсовод. Что она практику проходит. И она старалась:

— Остановка «Поклонная гора». Основана в тысяча восемьсот двенадцатом году Наполеоном. В честь Бородинской битвы. Здесь Наполеон сидел и ждал, что ему принесут ключи от Москвы и будут кланяться. Следующая остановка «Кутузовская».

На следующей остановке Маша продолжала беседу-лекцию с историческим уклоном:

— Но великий русский полководец Кутузов ключей не принёс. И кланяться не стал. Именно в честь этого события построена станция метро «Кутузовская», которая — сейчас.

А в промежутках Маша олейниковским шёпотом спрашивала у водителя Семёнова:

— Почему водители уходят? Может быть, у вас клуба на работе нет?

— Клуба у нас нет. Только не поэтому.

— Может, столовая плохо работает?

— Столовая-то плохо работает. Да не из-за неё.

Маша принимала эти сведения к сведению и продолжала:

— Уважаемые граждане. У нас самообслуживание. Если вы забыли взять билет, не переживайте. Оштрафуйте сами себя и поезжайте дальше. Следующая остановка «Панорама Бородинской битвы». В этой панораме погиб известный русский полководец Багратион. В честь которого названа станция метро «Багратионовская»… Товарищ с авоськой! Товарищ с авоськой! — кричала Маша в микрофон. — Вам выходить, а вы зацепились за пуговицу гражданки в очках. Ей выходить не надо. Поэтому скорее отцепляйтесь… Гражданин с ковром! Гражданин с ковром! Вы совсем придавили бабушку с утюгом у входа… А теперь гражданку с бидоном у окна… А теперь ещё лучше — военного у кассы! Да не вертитесь вы, пожалуйста, во все стороны! Нет вы вертитесь, только без ковра! Так я и знала! Теперь вы своим ковром дяденьку в шляпе толкнули. Поднимите, пожалуйста, шляпу. А теперь поднимите, пожалуйста, дяденьку.

Но Маша не забывала и про главное. И всё время спрашивала про текучесть:

— А может, вам квартиры не выделяют?

— Это точно — не выделяют. Да не из-за них.

Тут случилось вот что. Маша увидела, что к троллейбусу бежит Дима Олейников. Он подбежал к задней двери, Маша нажала кнопочку, и задняя дверь закрылась. Но открылась передняя. Дима побежал туда. Маша опять нажала кнопочку. И передняя дверь закрылась, а задняя открылась вновь.

Дима был из тех мальчиков, которые умеют бегать, но не умеют думать. Он опять побежал назад. А Маша сказала по радио:

— Уважаемые пассажиры! Около троллейбуса бегает мальчик Дима Олейников. Он учится на тройки. Пристаёт к девочкам. Сегодня съел большое яблоко и ни с кем не поделился. Ещё он хотел стукнуть пеналом ученицу Машу Филипенко. И смотрите, какой он неумытый и растрёпанный.

Все пассажиры с огорчением посмотрели на Диму. А он всё бегал от передней двери к задней. От задней к передней. Он понимал, что здесь что-то не так, но всё равно не мог выключиться. Только его осеняло, что бежать бесполезно, открывалась очередная дверь и ноги тащили его к ней.

От Димы уже шёл пар. И тут Маша сказала:

— Нет, такого мальчика троллейбус не повезёт!

Она закрыла обе двери. И пассажиры услышали:

— Следующая остановка «Мебельный». Названа так в честь мебельного магазина. В продажу поступили импортные табуретки.

Проработав в троллейбусе два маршрута подряд, Маша летела домой. Там её ждала суровая, чёрная, как грач, гражданка — жена товарища Жбанова — специалистка по русскому языку.

— Десять минут на обед, — говорила она Маше, — и займёмся языком. Кстати, как правильно — обеД или обеТ?

— Обед, — отвечала Маша. — Потому что обедать.

— А как правильно говорить: хлеб и суп?

— ХлеБ и суП, — говорила Маша. — Потому что обед с хлеБом и суПом.

— Получите, — давала ей хлеб и суп жена товарища Жбанова. Она была очень строгая. Маша смотрела на неё как загипнотизированная. Русский язык так и входил в Машу. А ошибки куда-то из неё выскакивали.

Занятия шли дальше полным ходом.

— Как правильно писать: картофельное пюре с котлетой?

Маша понимала, если она скажет с ошибками, не получит ни того ни другого. Она говорила:

— А можно, я буду есть сосиски с макаронами? Они от завтрака остались.

Потом они учили правила на проверочные слова. Жена товарища Жбанова говорила:

— Врач.

Маша проверяла:

— Врачом.

— Борщ!

— Борщом!

— Товарищ!

— Товарищем! — кричала Маша.

— Очень хорошо. Очень мило. Нечего сказать! — потрясалась жена товарища. — Целый котелок с борщом… Съели мы с товарищом. Съели мы с товарищем на радость окружающом.

На этом обед заканчивается. На третье вместо компота прочитай правило написания суффиксов после шипящих.

Если звонил телефон, жена товарища Жбанова брала трубку и строгим голосом сообщала:

— Вас слушают.

Нетерпеливый Олейников кричал:

— Это кто там? Кто взял трубку?

— Жена товарища Жбанова.

— Можно Машу позвать?

— Улучшательница Маша Филипенко усиленно изучает русский язык и подойти к телефону не может.

Олейников тормозил, но не унимался и клянчил:

— Можно, пожалуйста, на одну минутку! Мне очень важно.

— В таком случае, Мария Александровна подойдёт ровно на одну минуту… Маша, подойди, пожалуйста, к телефону. Там что-то важное. Наверное, из Верховного Совета звонят.

— Маша! Маша! — кричал Дима Олейников. — Про нас с тобой по радио передавали. Я в троллейбусе слышал.

— А что передавали? — невинно интересовалась Маша.

— Что мы подрались. Что у меня было большое яблоко. И что мне подарили пенал.

— Верно, верно, — вспоминала Маша. — Я тоже что-то слышала. Ещё там передавали, что ты неумытый.

— А что это за передача была? — спросил Дима.

— Что это за передача была — не знаю, — ответила Маша. — Наверное, «Пионерская зорька».

Жена товарища Жбанова взяла трубку:

— Я думаю, это была передача «На просторах Вселенной». Не отвлекайте Машу от занятий, молодой человек.

— Итак, Маша, записывай слова. Могучий, кричащий, толстый, шумящий, свистящий, кипящий. Записала?

— Записала.

— Теперь делай из них краткую форму. Могучий — могуч. Крепкий — крепок. Понятно?

Не успела жена товарища Жбанова дойти до стола, чтобы положить учебник, как Маша уже накатала упражнение. Она подала его учительнице. На листке было написано: «Могуч, кричуч, шумюч, кипячуч».

— Я пять лет учу людей. Разных, от детей до начальников главков, — сказала товарищ Жбанова. — Но такого ещё не видела! До свидания. Урок окончуч.

Больше на занятия она не приходила.

А Маша всё пытала и пытала водителя Семёнова про вытекаемость, но выяснить ничего не могла.

Наступил очередной рабочий день. Они ехали с Александром Ивановичем по городу. Маша бойко тараторила:

— Остановка «Московский зоопарк». На эту остановку собраны звери со всего мира. Бизоны из Америки. Слоны из Африки. Кобры из Индии. Недавно поймали двух пингвинов в Антарктиде и завезли сюда. Для зверей созданы благоприятные условия. Их никто не обижает. Их выводят гулять и моют из шлангов. Организовываются выставки зверей. Есть площадка молодняка. Там они лазают по столбам и сидят в воде. Сюда стекаются художники, чтобы рисовать зверей, и учёные, чтобы изучать их.

Маша уже много раз объявляла зоопарк и говорила ходко, как на выступлении в художественной самодеятельности. Вдруг водитель заметил, что она замолкла и полезла вниз под сиденье.

Александр Иванович спросил:

— Ты, Маша, что-нибудь потеряла?

— Нет. Там мой класс садится.

Пассажиры заволновались:

— Вы что замолчали? Рассказывайте дальше. Очень интересно про зоопарк.

Александр Иванович дал Маше микрофон вниз и сказал:

— Ты из-под сиденья не вылезай, но рассказывай. Пассажиры ждут. Сейчас будет остановка «Студенческая».

Маша взяла микрофон и заговорила незнакомым басом:

— Следующая остановка «Студенческая». На эту остановку собраны студенты со всего мира. Студенты из Америки. Студенты из Африки. Студенты из Индии. Недавно поймали двух студентов в Антарктиде и завезли их сюда. Для студентов созданы благоприятные условия. Их никто не обижает. Их выводят гулять и моют из шланга. Организовываются выставки студентов. Есть площадка молодняка. Там они лазают по столбам и сидят в воде. Сюда стекаются художники, чтобы рисовать студентов, и учёные, чтобы их изучать.

У пассажиров вылезли глаза на лоб. А Машин класс так и потянулся вперёд, узнать, кто это так загадочно рассказывает. Водитель вроде бы мужчина, а говорят детским басом. А Маша дальше несла из-под кресла:

— Остановка «Кафе-котлетная». На эту остановку собраны котлеты со всего мира. Котлеты из Америки. Котлеты из Африки. Котлеты из Индии. Недавно поймали две котлеты в Антарктиде и завезли сюда. Для котлет созданы благоприятные условия. Их никто не обижает. Их выводят гулять и моют из шланга. Организовываются выставки котлет. Есть площадка молодняка. Там котлеты лазают по столбам и сидят в воде. Сюда стекаются художники, чтобы рисовать, и учёные, чтобы изучать котлеты.

Тут уже Машины одноклассники не выдержали. Они, как замазка, просочились в кабину водителя и стали везде заглядывать.

— Дядя, у вас пластинка испортилась? — спросил Аксёнов.

— А где педаль быстрее ехать? — спрашивал Олейников.

— А кто у вас под креслом сидит? — взяла быка за рога Надя Абдурахманова. — Микрофон туда уходит.

И все увидели Машу.

— Ой, Маша, это ты? Мы на ВДНХ едем.

— А что ты здесь делаешь?

— Я дяде Саше помогаю. Он мой дядя.

Тут троллейбус на ВДНХ приехал. Конечная остановка. Все пассажиры вышли. На остановке ребят Екатерина Ричардовна встречала. Она сказала:

— Я узнала, что дело грустное. Сегодня ВДНХ не работает. Там субботник для сотрудников. Билеты не продают, экскурсии не ходят.

— Эх, — сказал Александр Иванович. — Мне бы туда попасть, я бы вас повозил. Я раньше на ВДНХ работал на троллейбусе. Там провода есть и грузовые троллейбусы ходят.

— А как же ваша работа? — спросила Маша Филипенко. — Ваш маршрут?

— У меня сейчас обед на два часа.

— Тогда, — сказала Екатерина Ричардовна, — у меня есть предложение. Давайте мы вас туда дотолкаем. То есть ваш троллейбус, всем классом.

— Ура! — закричали третьеклассники.

Александр Иванович сел за руль, а ребята шумною толпой погнали троллейбус вперёд. Надо было его толкать метров триста. Они очень быстро до ворот доехали. По лужам, по упавшим листьям. Александр Иванович погудел. Сторож ему ворота распахнул, и троллейбус вкатился. Только Дима Олейников застрял. Он самый последний шёл. Немного сбоку. В сторожа врезался и стал его толкать.

Еле-еле Олейникова от сторожа отцепили. А на выставке было полно троллейбусных проводов. Поезжай куда хочешь!

Александр Иванович ребят повёз. Они побывали везде. Около павильона космонавтики. У овощеводства. У животноводства. Мимо всех республик проехали. И везде посетителей не было. Везде одни сотрудники работали. Чистили, мыли, подметали.

Только у павильона «Советская автоматика» было пусто. Никто ничего не чистил, не мыл, не вытряхивал. Павильон грустно стоял на просторах ВДНХ на фоне лохматых туч.

Дима Олейников высунулся в окно троллейбуса и дежурного около павильона спросил:

— А что это, дядя товарищ, у вас никто не работает? Ничего не подметают и не трясут? У вас что, нет субботника?

— У нас есть субботник. Только у нас сотрудников нет. У нас же павильон автоматики. Некому подметать.

Лена Цыганова закричала:

— А подметать вам нужно? А есть чего вытряхивать?

— Нужно, ещё как нужно. И вытряхивать есть что.

Тогда Екатерина Ричардовна сказала:

— Ребята, поможем автоматам, а то они пылью зарастут!

Ребята обрадовались. Они схватили веники и тряпки у дежурного и давай всё чистить, мусор выносить. А попутно им дежурный учёный про свой павильон объяснял.

— Это вот станки программные. Они очень умелые. Ты ему только чертёж покажи, он всё сделает. Или деталь надо показать. Вот в это окошечко вставить. Идёмте дальше.

И все дальше пошли. А Дима Олейников очень сверкающим программным станком заинтересовался. Не пошёл никуда, всё рядом крутился. Дежурный продолжал:

— Это автоматические весы. Всё сами взвешивают и упаковывают. На упаковке ставят вес и число.

И вдруг предыдущий станок загудел. Что-то стал вырабатывать.

— Ой, — сказала Екатерина Ричардовна. — Его надо остановить.

— Бесполезно, — говорит дежурный. — Он пока всё не выточит, ни за что не остановится. Интересно, почему он включился? Что ему показали? Ладно, потом узнаем.

Весь класс работал. Очень хорошо ребята трудились. И Александр Иванович Семёнов им очень хорошо помогал, забыв про свой троллейбус. Павильон «Советская автоматика» даже весь засверкал, как будто это была «Советская медицина». Потом дежурный инженер повёл ребят в зал, где стояли детские игральные автоматы. И все стали играть, кто во что горазд.

Лена Цыганова играла в автомобиль на горной дороге. Она из пропасти не вылезала. Дима Аксёнов с автоматом в шахматы играл. Его автомат как чайник грелся. Он никогда такого игрока не встречал. Дима все до одного хода делал против всякой теории. Таких защит и дебютов ни один учебник не предусматривал. И автомат совсем не знал, куда деваться. Он еле-еле свёл партию вничью. А перед этим у самого Таля два раза выиграл.

Валера Готовкин, как военный внук, всё в торпедный катер стрелял. Взрывы так и ухали. Казалось, торпеда, того и гляди, автомат с обратной стороны прошибёт и поскачет по Всесоюзной выставке народных достижений. Хорошо, что автоматы делают прочные. А водитель троллейбуса Александр Иванович в «Минное поле» играл. Он все танки безошибочно провёл.

— Почему? — спрашивали ребята.

— Да. Почему? — заинтересовался дежурный инженер по автоматике. — У нас даже сотрудники в этот автомат играть без потерь не могут. Очень трудная игра — «минное поле».

— Я в войну танкистом был, — сказал Александр Иванович. — Танки водил. — И ребята его ещё больше зауважали.

Наконец пришла пора уходить. Дежурный проводил их до троллейбуса. А потом закричал:

— Стойте! Стойте!

Он вернулся в павильон и через полминуты выбежал.

— Вот, — сказал он. — Выточил.

— Кто выточил? Что выточил? — застрекотали ребята.

— Станок-автомат программный выточил… То, что ему в окошечко показали.

— Интересно что? Интересно что? — спрашивали школьники. Все интересовались. Только Дима Олейников не интересовался. Это он сгоряча в окошечко фигу показал.

На другой день, когда Маша пришла на остановку, Александр Иванович сказал ей:

— Я теперь всё знаю про вытекаемость… Почему водители уходят.

— Почему? — спросила Маша.

— Потому что у нас товарищей нет. Мы все поодиночке. Я как вчера твой класс увидел, сразу всё понял. И дома я один. И в кабине я один. И даже когда мне путёвку дают, я тоже один в этом богатом санатории. А я к людям хочу, к друзьям.

…В этот день к научному руководителю Института Улучшения Производства поступили две докладные записки. Первая от улучшательницы Маши Филипенко.

«Уважаемый прафффесор Баринов!

Водители уходят с работы, патаму что они не имеют друзей. Им надо создать коллектив.

Улучшательница Филипенко М.»

Вторая — от жены товарища Жбанова.

«Глубокоуважаемый тов. Баринов!

Улучшательница Мария Александровна Филипенко вполне прилично знает русский язык. Она знает и помнит все правила и исключения. Я не шучу. Если вы хотите в этом убедиться, проведите любой диктант. Но следует делать это в особо затемнённой комнате. С хорошей звукоизоляцией. Чтобы не рассеивалось внимание обучаемой и не было отвлеканий во все стороны и по любому поводу. И ещё. Следует выдавать сотрудникам, работающим с М. А. Филипенко, чугунное ядро, для привязывания к ноге обучаемой. Чтобы хоть немного сузить радиус её скакания и прыгания во время занятий.

Ядра следует часто менять. Потому что ввиду особой подвижности этого ребёнка они будут быстро изнашиваться.

Ваша товарищ Жбанова».

Вам понравилось? Поделитесь с друзьями!

<<Предыдущая Следующая>>

Другие сказки Успенского:

День рождения дяди Фёдора

Поди туда не знаю куда, принеси то не знаю что

В гостях у Чебурашки

Проказы Шапокляк

Про мальчика Яшу