Сказки народов мира для детей Сказки народов мира

Сказка Пеппи пишет письмо и идет в школу - Астрид Линдгрен


Сказка Пеппи пишет письмо и идет в школу читать:

– А сегодня, – сказал Томми, – мы с Анникой писали письмо бабушке.

– Ну да, – сказала Пеппи, помешивая что-то в кастрюле ручкой от зонтика. – А я готовлю замечательное блюдо, – и сунула нос в кастрюлю, чтобы понюхать. – «Варить час, все время энергично помешивая, посыпая имбирем и тут же подавать на стол». Так ты говоришь, что вы написали письмо бабушке?

– Ага, – подтвердил Томми, который сидел на сундуке и болтал ногами. – И скоро мы, наверное, получим от бабушки ответ.

– А вот я никогда не получаю писем, – грустно сказала Пеппи.

– Чему тут удивляться, – сказала Анника, – ведь ты и сама тоже никому никогда не пишешь.

– А не пишешь ты потому, – подхватил Томми, – что не хочешь ходить в школу. Нельзя научиться писать, если не ходишь в школу.

– Ничего подобного, я умею писать, – сказала Пеппи. – Я знаю жутко много букв. Фридольф – один из матросов, который плавал на папином корабле, – научил меня буквам. А если мне не хватит букв, то ведь есть еще и цифры. Нет, я прекрасно могу писать, но вот только не знаю, о чем. Что пишут в письмах?

– Кто что, – важно ответил Томми. – Я, например, сперва спросил бабушку, как она себя чувствует, и написал, что я чувствую себя хорошо, потом я написал, какая у нас погода. А потом – что убил в нашем погребе крысу.

Пеппи помрачнела и задумалась.

– Как обидно, что я никогда не получаю писем. Все ребята, все-все получают письма, а я – нет. Так больше продолжаться не может! Раз у меня нет бабушки, которая писала бы мне письма, придется сделать это самой. И немедленно.

Она открыла дверцу печи и заглянула в топку.

– Тут у меня должен лежать карандаш, если не ошибаюсь.

В печке и в самом деле лежал карандаш. Потом она оттуда же вытащила большой лист бумаги и уселась за кухонный стол. Пеппи наморщила лоб, и вид у нее стал очень озабоченный. – Теперь не мешайте, – сказала она, – я думаю!

Томми и Анника решили тем временем поиграть с господином Нильсоном. Они стали одевать его и раздевать. Анника даже попыталась уложить его на зеленую кукольную кроватку, в которой он обычно спал по ночам: Томми будет доктором, а господин Нильсон – больным ребенком. Но обезьянка вскочила с постели и в два прыжка очутилась на лампе, зацепившись за нее хвостом. Пеппи оторвала глаза от письма.

– Глупый господин Нильсон, – сказала она, – никогда еще ни один больной ребенок не висел вниз головой, зацепившись хвостом за лампу. Во всяком случае, не у нас в Швеции. А вот в Южной Африке, я слыхала, так лечат детей. Как только у малышей поднимается температура, их подвешивают вниз головой к лампам, и они преспокойно себе раскачиваются, пока не поправятся. Но мы ведь не в Южной Африке.

В конце концов Томми и Аннике пришлось оставить господина Нильсона в покое, и тогда они решили заняться лошадью: уже давно было пора ее как следует почистить скребницей. Лошадь очень обрадовалась, когда увидела, что дети вышли к ней, на террасу. Она тут же обнюхала им руки, чтобы выяснить, не принесли ли они сахара. Сахара у ребят не оказалось, но Анника тут же сбегала на кухню и вынесла оттуда два куска рафинада.

А Пеппи все писала и писала. Наконец письмо было готово. Только вот конверта не нашлось, но Томми не поленился принести ей конверт из дому. Марку он тоже принес. Пеппи написала на конверте свое полное имя и фамилию: «Фрекен Пеппилотта Длинныйчулок, вилла „Курица“.

– А что написано в твоем письме? – спросила Анника.

– Откуда я знаю, – ответила Пеппи, – я ведь его еще не получила.

И тут как раз мимо дома прошел почтальон.

– Бывают же такие удачи, – сказала Пеппи, – встречаешь почтальона как раз в ту минуту, когда тебе необходимо получить письмо.

Она выбежала ему навстречу.

– Будь добр, отнеси это письмо Пеппи Длинныйчулок, – сказала она. – Это очень срочно.

Почтальон поглядел сперва на письмо, потом на Пеппи.

– Разве ты не Пеппи Длинныйчулок? – удивился он.

– Конечно, я. А кем же мне еще быть? Уж не царицей ли абиссинской?

– Но почему же ты тогда сама не возьмешь себе это письмо? – спросил почтальон.

– Почему я не возьму себе это письмо сама? – переспросила Пеппи. – Что же, по-твоему, теперь я должна сама доставлять себе письма? Нет, это уж слишком. Каждый сам себе почтальон. А зачем же тогда бывают почты? Тогда уж проще их тут же все закрыть. В жизни я еще не слышала ничего подобного! Нет, дорогой, если ты так будешь относиться к своей работе, то никогда не станешь почтмейстером, это я тебе точно говорю.

Почтальон решил, что лучше с ней не связываться и сделать то, о чем она его просила. Он подошел к почтовому ящику, который висел рядом с калиткой, и опустил в него письмо. Не успело письмо упасть на дно ящика, как Пеппи с невероятной поспешностью его вытащила.

– Ой, я просто умираю от любопытства, – сказала она, обращаясь к Томми и Аннике. – Подумать только, я получила письмо!

Все трое ребят устроились на ступеньках террасы, и Пеппи распечатала конверт. Томми и Арника читали через ее плечо. На большом листе было написано:

ЖДРАСТВУЙ ПЕППИ

ПЕШУ-СПЕШУ А5

ТЫ НАДЕЮСЬ НЕ БОЛЬНА И R СДОРОВА КАК КОРОВА

КАК ПОЖИВАЕТ ТВОЯ 7Я

СВЕТИТ

\|/

–o-

/|\

ВЧЕРА-УРА ВИДЕЛА ТОММИ

ПЕШИ ОТВЕТ АТ ПЕППИ

ПРИВЕТ

– Вот, – с торжеством сказала Пеппи, – в моем письме написано то же самое, что ты писал своей бабушке, Томми. Значит, это настоящее письмо. Я запомню каждое слово на всю жизнь.

Пеппи аккуратно сложила письмо, снова засунула его в конверт, а конверт положила в один из бесчисленных ящиков старого большого секретера, который стоял у нее в гостиной. Одним из самых интересных занятий на свете было, по мнению Томми и Анники, рассматривать сокровища, которые Пеппи хранила в этих ящичках. Время от времени Пеппи дарила своим друзьям что-нибудь из этих бесценных вещей, но запас их, видно, никогда не иссякал. Во всяком случае, – сказал Томми, когда Пеппи спрятала письмо, – ты сделала там дикое количество ошибок.

– Да, ты должна пойти в школу и научиться получше писать, – поддержала Анника брата.

– Нет уж, благодарю покорно, – ответила Пеппи, – я как-то провела целый день в школе. И за этот день в меня впихнули столько знаний, что я до сих пор не могу прийти в себя.

– А у нас через несколько дней будет экскурсия, – сказала Анника, – пойдет весь класс.

– Вот ужас-то, – воскликнула Пеппи и от огорчения укусила себя за косу, – просто ужас! И я не могу пойти с вами на экскурсию только потому, что не хожу в школу? Разве это справедливо? Люди думают, что можно обижать человека только за то, что он не ходит в школу, не знает таблицы помножения.

– Умножения, – поправила Анника.

– А я говорю – помножения.

– Мы пройдем пешком целую милю. Прямо по лесу, а потом будем играть на полянке, – сказал Томми.

– Просто ужас! – повторила Пеппи. На следующий день погода была такая теплая и солнце светило так ярко, что всем детям в этом городке было очень трудно усидеть за партами. Учительница широко распахнула все окна, и свежий весенний воздух ворвался в класс. Перед школой росла большая береза, а на ее верхушке сидел скворец и пел до того весело, что и Томми, и Анника, и все ребята слушали только его пение и совсем забыли, что 9 х 9 = 81.

Вдруг Томми прямо подскочил на месте от изумления.

– Глядите, фрекен! – воскликнул он и показал на окно. – Там Пеппи.

Взгляды всех тут же устремились туда, куда показал Томми. Ив самом деле, высоко на березе сидела Пеппи. Она оказалась почти у самого окна, потому что ветви березы упирались в наличники.

– Привет, фрекен, – крикнула она, – привет ребята!

– Добрый день, милая Пеппи, – ответила фрекен. – Тебе что-нибудь надо, Пеппи?

– Да, я хотела попросить, чтобы ты мне кинула в окно немного помножения, – ответила Пеппи. – Совсем чуть-чуть, только чтобы пойти с твоим классом на экскурсию. А если вы нашли какие-нибудь новые буквы, то кинь их мне тоже.

– Может, ты на минутку зайдешь к нам в класс? – спросила учительница.

– Нет уж, дудки! – твердо сказала Пеппи и уселась поудобнее на суку, прислонившись спиной к стволу. – В классе у меня кружится голова. Воздух у вас так загустел от учености, что его можно резать ножом. Слушай, фрекен, – в голосе Пеппи зазвучала надежда, – может, немного этого ученого воздуха улетит в окно и попадет в меня? Ровно столько, сколько надо, чтобы ты мне разрешила пойти вместе с вами на экскурсию?

– Вполне возможно, – сказала фрекен и продолжала урок арифметики.

Детям было очень интересно глядеть на Пеппи, сидящую на березе. Ведь все они получили от нее конфеты и игрушки в тот день, когда она ходила по магазинам. Пеппи, конечно, как всегда взяла с собой господина Нильсона, и ребята умирали со смеху, глядя, как он прыгал с ветки на ветку. В конце концов обезьяне надоело скакать по березе, и она сиганула на подоконник, а оттуда одним прыжком взвилась на голову Томми и начала теребить его за волосы. Но тут учительница сказала Томми, чтобы он снял обезьяну с головы, потому что Томми как раз надо было разделить 315 на 7, а это невозможно сделать, если у тебя на голове сидит обезьяна и теребит тебя за волосы. Во всяком случае, уроку это мешает. Весеннее солнце, скворец, а тут еще Пеппи с господином Нильсоном – нет, это уж чересчур…

– Вы что-то совсем поглупели, ребята, – сказала учительница.

– Знаешь что, фрекен? – крикнула Пеппи со своего дерева. – Честно говоря, сегодняшний день совершенно не подходит для помножения.

– А мы проходим деление, – сказала фрекен.

– В такой день, как сегодня, вообще нельзя заниматься никаким «еньем», разве что «веселеньем».

– А ты можешь мне объяснить, – спросила учительница, – что это за предмет «веселенье»?

– Ну, я не так уж сильна в «веселенье», – смущенно ответила Пеппи и, зацепившись ногами за сук, повисла вниз головой, так что ее рыжие косички почти касались травы. – Но я знаю одну школу, где ничем, кроме «веселенья», не занимаются. Там так и написано в расписании: «Все шесть уроков – уроки веселенья».

– Ясно, – сказала учительница. – А где находится эта школа?

– В Австралии, – ответила Пеппи не задумываясь, – в поселке у железнодорожной станции. На юге.

Она снова села на ветку, и глаза ее заблестели.

– Что же бывает на уроках «веселенья»? – поинтересовалась учительница.

– Когда что, – ответила Пеппи, – но чаще всего урок начинается с того, что все ребята выпрыгивают через окно во двор. Потом они с дикими воплями снова врываются в школу и скачут по партам, пока не выбиваются из сил.

– А что говорит учительница? – снова поинтересовалась фрекен.

– Ничего не говорит, она тоже прыгает вместе со всеми, но только хуже остальных. Когда нет больше сил прыгать, ребята начинают драться, а учительница стоит рядом и их подбадривает. В дождливую погоду все дети раздеваются и выбегают во двор – они скачут и танцуют под дождем, а учительница играет на рояле марш, чтобы они скакали в такт. Многие даже становятся под водосточную трубу, чтобы принять настоящий душ.

– Интересно, – сказала учительница.

– Знаете, как интересно! – подхватила Пеппи. – Это такая замечательная школа, одна из лучших в Австралии. Но это очень далеко отсюда.

– Догадываюсь, – сказала учительница. – Во всяком случае, в нашей школе тебе так весело никогда не будет.

– В этом-то вся беда, – сокрушенно сказала Пеппи. – Если бы я могла надеяться, что мы будем бегать по партам, я бы, пожалуй, решилась и зашла бы на минутку в класс.

– Ты еще успеешь набегаться, когда пойдешь на экскурсию, – сказала учительница.

– Ой, а вы меня правда возьмете? – воскликнула Пеппи и на радостях перекувырнулась на суку. – Я обязательно напишу об этом в ту школу, в Австралию. Пусть они не хвалятся своим «веселеньем», экскурсия – это все равно куда интереснее.



<<Предыдущая Следующая>>

Сказки Астрид Линдгрен читать






Смотрите также:


Детские аудиосказки

Скорый гонец

Синий лапоть

Топтыгин и лиса

Бутерброд

Сундук-самолёт



Детские песни

Большой секрет

Зимняя сказка

Добрый жук

В траве сидел кузнечик

Мы бандито-гангстерито

Пользовательский поиск



Поделись с друзьями